alexanders2005 (alexanders2005) wrote in odessa_history,
alexanders2005
alexanders2005
odessa_history

Центральный район

БЕЛОЕ ПЯТНО СРЕДИ МИФОВ

Еще не сосчитано количество мифов, которые Одесса подарила мировой культуре. С момента возникновения город становится прямо-таки фонтаном, неиссякаемым источником мифов, легенд и даже апокрифов. Есть мифы о названии "Одесса" и о первых градоначальниках. Есть миф об одесской воде и одесской пыли, множество мифов о катакомбах, одесском солнце, одесском воздухе, грязи одесских лиманов и миф о белой акации. Существует миф об одесском характере, одесском языке, одесской дешевизне, одесском гостеприимстве и одесском юморе. Есть миф об одесских контрабандистах, ворах, жуликах, налетчиках. Есть легенды об одесских сумасшедших, миллионерах, гениях и вундеркиндах. Есть миф о том, что все выдающиеся люди двух последних столетий если не родились в Одессе, то обязательно здесь бывали. Есть миф о том, что Одесса умирает, и о том, что недалек тот час, когда Одесса станет центром мира. Есть множество мифов советского времени, и появились уже с пылу с жару мифы времени нового, но чтобы перечислить их, нужна целая книга. Дошло даже до того, что если сегодня пишут об Одессе в Голландии, Германии или Франции, то книгу так и называют — "Одесский миф" или "Миф Одессы", понимая, что правды здесь не сыскать. Поэтому и едут сюда, не как в Москву — за песнями, а как в Одессу — за мифами.
Несть числа тем людям, которые приложили руку к созданию одесских мифов: от безвестных авторов анекдотов до величайших писателей мира. Благодаря им появились и мифы топографические — миф Молдаванки и Пересыпи, Привоза и Фонтанов, Ланжерона и бульваров, Дерибасовской и оперного театра и даже миф одесского двора. И только мифа о той части города, которая лежит между Преображенской и Торговой, не существует. Откуда это белое пятно? Может, этот район так же безлик, как Черемушки, выраставшие по всей бывшей великой стране? Или не навещали его знаменитости и не живали здесь фантазеры-писатели, кинозвезды и капитаны дальнего плавания?


Да нет, этот район необыкновенно красив. Его здания, как и все дома Одессы, построенные "до несчастья", несут на себе печать всех архитектурных стилей Европы и Востока. Вот дом на Коблевской — на крыше его сфинксы глядят на восток и на запад, а на барельефах полуголые египтяне несут фараону собранный урожай.




Вот чугунные розы на кованых воротах, львы и кариатиды, атланты и машкеры, окна венецианские и мавританские, стрельчатые готические и романские. Дома в два, три, пять этажей — и каждый со своим лицом, каждый индивидуален, каждый уникален по-своему. А если собрать всех знаменитостей, живших здесь, то их адреса составят солидный том, и в нем будут имена архитекторов, инженеров, писателей, актеров, врачей, преподавателей и капитанов РОПИТа.




А вот мифов об этом районе нет. Центральный — по месту, которое занимает в городе. Не парадная витрина и не окраина. Без внешнего блеска и экзотического мусора. Может быть, самый сладкий ломтик роскошного торта Одессы. Этот кусочек города никогда не прикидывался ни Марселем, ни Неаполем, не надевал на себя никаких масок, а попросту был.




Старые названия улиц — самые неромантичные, самые "не одесские", что ли. Такие могли бы быть в любом другом городе Российской империи — Новосельская, Нежинская, Гулевая, Дворянская, Елизаветинская, Херсонская. Соборная площадь и, конечно, собор на ней. Увы, уже с середины тридцатых не видели одесситы того собора. А площадь осталась, и скверик, разбитый на ней, скрасил городское детство не одного одессита.




Смешно сказать, но старой Соборки уже нет. Нет карты "сталинских" строек с ямками, заполненными водой, которые символизировали моря — они были у края газона, выходящего к самой престижной школе района — 121-й, английской. В ямках плавали рыбки, которых хотелось рассмотреть поближе, но подходить к ним не разрешалось: о, конечно, того, кто посмеет топтать траву, сразу же заберут в милицию. Нет Соборки нашего детства, с двумя вождями на клумбе маргариток и львиного зева,— сидящим Лениным и склонившимся к нему Сталиным — а что, этим дядям можно топтать траву? И даже сидеть в кресле посреди газона? Это вызывало зависть: в кресле ведь удобней, чем на скамейке. А скамейки тоже были другие, помните, из двух закругленных по краям толстых досок — для сиденья и для спины, с выгнутыми чугунными ножками-копытцами. Старики, сидевшие на них, часто при детях переходили на идиш — ведь дети уже не знали языка, сто пятьдесят лет звучавшего на улицах Одессы.

Старики умерли, и язык этот умер вместе с ними. С ними ушла степенная манера знакомиться и обращаться друг к другу только по имени-отчеству или же старомодным и бытующим сегодня только в кругу медиков словом "коллега". Ушли вместе с ними их диалоги-воспоминания, только эхо их доносится из конца пятидесятых: "Мы жили на Княжеской, но мама, возвращаясь с Нового базара, всегда брала извозчика, хотя это стоило целый двугривенный: у нее было трое детей, и продукты она закупала раз в два дня".— "А нас в семье было четверо. Когда нам отец выдавал по гривеннику, мы бежали в кондитерскую Либмана и покупали там полосатые подушечки — сейчас таких конфет уже не делают. А на Пасху и Рождество мы получали огромную банку монпансье от Дубинина, бесплатно, как постоянные покупатели. Однажды на Пасху приказчик принес окорок, и матери он показался чересчур жирным. Она попросила его заменить. Через полчаса приказчик вернулся с двумя — с тем, первым, и новым, постным, и запиской-извинением от Дубинина. Хозяин магазина дорожил своим именем. Я хорошо запомнила это, мы как раз помогали маме месить тесто на куличи..."— "Разве у вас не было кухарки?" — "Кухарка была, но готовить тесто для куличей мать не доверяла никому — вы сами понимаете, хорошая хозяйка..."




Ах, какая жалость, что в детстве совсем не хочется слушать эти разговоры ! Хочется удрать из-под надзора, а не выслушивать, что девочек до гимназии стригли наголо, и они ходили в платочках.. Б-р-р, какой ужас! (Но какие изумительные волосы были у этих старых женщин!) Не хочется выслушивать, как гимназисток специально привязывали к жесткой спинке стула, чтобы не горбились, готовя уроки... (Но какая осанка была у старух, переживших революцию, голод, эвакуацию и все прелести сталинского правления!) А хочется сбежать на "фанатку", куда детям ходить, естественно, категорически запрещается. Там громко и темпераментно спорят футбольные болельщики, и. так заманчиво перемещаются фигурки по клетчатой доске между шахматистами. Однажды фанатка почему-то собралась на месте прогулок детского сада, ближе к дому Папудова, и потом дети еще долго играли в "болельщиков" выкрикивая слова ныне забытой песенки: "На лужайке две команды — "Черноморец" и "ОДО". 'Черноморец" — в красной майке, а "ОДО" — в чужих трико".

Забираться в фонтаны Соборки тоже не разрешалось — ни в маленький, с живописной скалой, ни тем более в большой, казавшийся сказочной чашей, изваянной каким-нибудь Данилой-мастером. Сегодня этот нелепый шедевр дворцового соцреализма сохранил не только воспоминания о школьниках, ловивших водомерок и жуков-гладышей в его водоеме, но и одно поистине чудесное свойство: самые частые радуги в Одессе — над его водяной кроной. И стоит только увидеть эту радугу, как на миг снова возвращаешься на старую Соборку с лошадкой-пони, запряженной в коляску с кожаными сиденьями, горкой и бумом-крокодилом, по которому ты отважно ступаешь, держась за бабушкину руку.





Нет, не имеет смысла искать мифы здесь, в центре города. Здесь все дышит памятью о реальной, немифической, неподдельной Одессе. Здесь почти нет общественного транспорта — здесь приятно ходить пешком. Здесь нет шумной и пестрой толпы, и, пожалуй, самая чистая речь в Одессе, незамутненная вкраплениями мата, пока еще звучит именно здесь. Что ж, это ведь еще и университетский район. Здание университета на улице Петра Великого (она же — Дворянская, она же — Витте) помнит знаменитых ученых, лауреатов Нобелевской премии, которые вышли из его стен — академиков и профессоров. Здесь учились, здесь преподавали, здесь жили. Впрочем, университет — это отдельная страница истории, реальной истории Одессы, любопытнейшая страница, уверяю вас. Один из лучших в стране до революции, знавший взлеты- и падения уже на памяти сегодняшних сорокалетних. Престиж того или иного факультета был своеобразным барометром политики страны, поэтому филфак познал взлет в шестидесятые, мехмат — в семидесятые, а в восьмидесятые — РГФ. Впрочем, не будем отвлекаться — тема университета заслуживает особой статьи, а может быть, даже серии изданий, но не мне и не сегодня об этом писать. А я просто хочу обратить ваше внимание на это поразительное явление в городе-мифе — его абсолютно немифический центр.
Как ни парадоксально, но мне думается, что разгадку мифа Одессы стоит искать именно здесь. Ведь у настоящего мифа должен быть очень крепкий реальный фундамент. Здесь, на этих улицах, жили люди, умевшие и любившие работать, здесь, да простится мне этот советский трюизм, жили люди созидательного труда. Строившие дома и гавани, игравшие на сцене, писавшие книги, растившие детей. Жили так, как, мне думается, должны жить обыкновенные нормальные люди. Обыкновенные, но отнюдь не заурядные.




Жить так, как будто этот мир — вечен, и в нем нет места ни войнам, ни революциям. В нем нельзя топтать газоны и говорить гадкие слова. В нем нет места митингам и демонстрациям, в нем нет ничего ненужного и фальшивого. Об этом молча, но настойчиво напоминает архитектура старых улиц. Здесь жили приличные люди — отсюда отсутствие внешней пышности. Здесь жили интеллигентные люди — отсюда отсутствие снобизма и хвастовства. Здесь жили люди, обеспечивавшие себя своим трудом — отсюда солидность и ясность архитектуры, без желания -унизить ближнего. Здесь жили люди, мера внутренней свободы которых нам уже недоступна, но мы можем сделать попытку приблизиться к ней. Ведь они оставили нам этот маленький шедевр — эти прямые тенистые улицы, эти гостеприимные здания, с чердаков и крыш которых видно море, этот тихий, строгий и одновременно такой ласковый, как и подобает настоящему воспитателю, район — все эти Коблевские, Херсонские, Спиридоновские, Нежинские...





Елена КАРАКИНА
Всемирные Одесские новости, №3 (24), 1994
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments